Меню Рубрики

Нога болела обнимал ее

— Разрази меня гром, если это не мисс Истмен. Уж эти сиськи я различил бы и среди тысячи.

Делани застыла, будто ее обнаженная кожа мгновенно обледенела под ярким тропическим солнцем. Даже с закрытыми глазами она узнала его, «различив бы и среди тысячи» этот глубокий, бархатный, протяжный голос.

Единственный мужчина, когда-либо видевший её наготу.

Нет, скорее, неправдоподобно.

Ну какова вероятность, что Кайл окажется свидетелем двух единственных скандальных выходок за все двадцать семь лет ее жизни? Пусть Делани и признавала, что ее первая дикая эскапада много лет назад была потрясающей, новой встречи с Кайлом она не ожидала. Никогда.

Тем более здесь, на вершине неприступной горы, затерянной в джунглях Южной Америки в тысячах миль от Сан-Франциско и в нескольких световых годах от их последней встречи.

Даже теперь, по прошествии лет, Делани все еще тяготилась разнузданностью своего поведения с этим мужчиной. Она из тех женщин, которым необходимо постоянно держать эмоции в узде. А с Кайлом Райтом она была неспособна даже вспомнить свое имя, что уж говорить о сохранении самообладания…

— Ах, — вторгся в ее размышления ленивый возглас, и — Господи помоги! — несмотря на ничтожную вероятность подобного совпадения, не осталось никаких сомнений, что человек, целеустремленно шагавший к ней, определенно Кайл. — Идеальная женщина. Красивая, почти обнаженная и немая.

Ярко-красная вспышка прошила тонкие сомкнутые веки Делани, и под пристальным взглядом Кайла, которым тот неспешно окидывал ее с головы до ног, оставляя ощутимый горячий след на коже, Делани лихорадочно пыталась придумать столь же хлесткую и остроумную отповедь. Всего пару минут назад нижней части микробикини, широкого золотого ожерелья, идеального загара и железных нервов было достаточно, чтобы она чувствовала себя вполне комфортно. Теперь же ей казалось, что её маленькие обнаженные груди нахально вздымаются к небу, будто горы.

«Давай же, — подстегивала она себя. — Думай, черт тебя возьми, думай. Хорошо. Какая разница, что это Кайл? Я умна. Прагматична. Уравновешена. И способна вести себя с ним как ни в чем не бывало».

Их короткий роман четыре года назад походил на полет кометы. Быстрый. Жаркий. Безрассудный.

И перекочевал в анналы истории прежде, чем они успели узнать хоть что-то помимо эрогенных зон друг друга.

Возможно, она слишком остро реагирует… Нет, не слишком — спустя столько времени он узнал её по груди.

Правда, их жаркий семидесятидвухчасовой секс-марафон не включал в себя погружение в жизни друг друга. Делани приврала — нет, откровенно солгала — ему в те выходные в Сан-Франциско, притворившись более искушенной и умудренной опытом, чем была на самом деле. И сейчас это могло сработать ей на пользу.

То же притворство, только ставки выше.

Между тем неторопливые шаги Кайла зашуршали по плитам, окаймлявшим бассейн, и волоски на затылке Делани встали дыбом. Его тень скользнула по телу… колено слегка задело макушку…

А образ больших рук, тянущихся к холмикам её обнаженных грудей, пробудил воспоминания, бередить которые явно не стоило. Соски Делани моментально приободрились в ответ на мысленную провокацию, но это не повлияло на ее решимость ничем не выказывать свою нервозность под интимным изучающим взглядом Кайла, и Делани осталась лежать неподвижно, чувствуя, как капельки пота медленно стекают вдоль позвоночника и собираются в двух впадинках на пояснице.

«Би-ип! Время вышло. Твой ответ, черт тебя подери!»

Делани представила на своем месте сестру, Лорен — уверенную в своей красоте, не стесняющуюся наготы, точно знающую, что кем бы ни был мужчина, он дождется её следующего шага, — и наконец обрела дар речи:

— Принимаем желаемое за действительное? — Смех Кайла прозвучал высокомерно и издевательски. — Мои руки в карманах, дорогая. Но если ты рекламируешь свой товар и предлагаешь бесплатные образцы, лучше нам пойти внутрь.

— Если тебе хоть что-то известно о нашем хозяине, ты должен знать, что Рамон не делится.

Под золотым ожерельем Делани чувствовала каждый удар своего сердца.

— Если Монтеро не готов делиться, ему не стоит позволять тебе загорать тут нагишом, не находишь?

«Умирал ли кто-нибудь в мире от унижения?» — думала Делани, полыхая от смущения. Неужели это тот самый человек, который мурлыкал ей на ухо слова любви?

Не время и не место эксгумировать давно похороненные воспоминания. Лучше сжать волю в кулак и вспомнить, что смущение и обида — меньшие из её проблем. Она находится в тылу врага, где один просчет может стоить ей жизни.

Медленно открыв глаза, она села и, старательно сохраняя на лице невозмутимое выражение, спустила ноги с шезлонга, и встала.

Кайл Райт собственной персоной.

Сплошные литые мускулы и острый как бритва ум. Крупный, крепкий и до боли знакомый.

Первым импульсом Делани было броситься ему на шею. Однако, выждав один удар сердца, она подавила нелепый порыв и, радуясь, что не склонна к спонтанным поступкам, непринужденно обогнула Кайла, даже не пытаясь прикрыться, пусть и отчаянно желала это сделать. Пока она не в курсе, какая роль отведена доктору Райту в планах Рамона Монтеро, ей не следует терять голову в присутствии первого и отступать от выбранного амплуа при общении с ними обоими.

Без возвышающих каблуков ее глаза оказались на уровне широких плеч Кайла, обтянутых черной шелковой футболкой, и, завернув ему за спину, Делани была потрясена открывшимся ей видом на заплетенные в косу темные волосы, что свисали почти до модного ремня из тисненой кожи, и на наплечную кобуру с пистолетом, которую он носил так же просто, как иной мужчина — часы.

И после пары минут имитации его недавнего осмотра с пристрастием она насмешливо проворковала:

— Забавно. Ты не похож на врача.

Дождавшись завершения ее обходного маневра, Кайл смерил её холодным, абсолютно нечитаемым взглядом:

— А ты не похожа на… за кого ты там себя выдавала? Я забыл.

Выдавала потому, что «воспитательница детского сада» звучало для нее в то время не так круто и изысканно, как «танцовщица».

Она прикинулась исполнительницей экзотических танцев, тогда как на самом деле танцевала лебедя — третьего слева — в кордебалете.

В местной любительской балетной труппе.

Эту выдумку было легко поддерживать на протяжении трех дней. Особенно учитывая то, что они с Кайлом почти не тратили время на разговоры.

— Ах да, точно, — тем временем протянул он с издевкой, — на танцовщицу.

Грубый заносчивый сукин сын. Делани хотелось влепить ему пощечину, но она напомнила себе, что в отличие от матери и сестры умеет держать себя в руках. Нет смысла пороть горячку — сначала нужно узнать, что Кайл здесь делает и как его личные цели могут помешать её замыслу.

За исключением чувственного рта его лицо вполне могло быть вырезано из бездушного гранита. Кайл представлял собой сто девяносто три сантиметра чистого соблазна с темными волосами и еще более темными бровями вразлет над проницательными светло-зелеными глазами. Он не слишком изменился с их последней встречи, хотя складки в уголках рта стали глубже, и Делани не помнила раздражающего сардонического изгиба, в котором теперь кривились его губы. Ему не хватало только золотого кольца в ухе и абордажной сабли в зубах.

Он выглядел старше, жестче, опаснее, чем в тот день, когда лишил её девственности. Забыть стоящего перед ней мужчину с острым как бритва языком и ледяными глазами было бы намного легче.

Через считанные часы после знакомства они уже вовсю потели в её гостиничном номере. Ушла бы она из бара с этим новым Кайлом?

источник

Мой муж постоянно сжимает меня, сдавливает, хватает мои запястья и сдавливает или бьется лбом об мои руки, мне все это больно. Сколько раз ему говорила, что мне больно — бесполезно, говорит что он в порыве нежности. Но у меня тонкие хрупкие запястья, которые все время болят из-за него — он их хватает и сжимает, болят плечи, которые он сдавливает, мне уже хочется развестись из-за этого, это какой-то бред. Разве можно причинять боль женщине, лишь ему было хорошо?

Узнай мнение эксперта по твоей теме

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, КПТ-терапевт. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Психолог консультант. Специалист с сайта b17.ru

Врач-психотерапевт. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Семейный детский психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог. Специалист с сайта b17.ru

Психолог, Психотерапия Сексология Супервизия. Специалист с сайта b17.ru

бьется лбом об мои рукиquote]
А может вы для него божественный алтарь?

скажите ему, чтоб поаккуратнее) нежность — это мягкость.
купите ему игрушку, пусть ее давит и мнет

Я б в обратку всекла уже, раз слов не понимает. Мой меня щекотал в свое время. Взяла за яйца ( в прямом смысле) и угрожала их оторвать еще раз когда нить пощекочит. Дошло. Больше так не делает

бьется лбом об мои рукиquote]
А может вы для него божественный алтарь?

Я б в обратку всекла уже, раз слов не понимает. Мой меня щекотал в свое время. Взяла за яйца ( в прямом смысле) и угрожала их оторвать еще раз когда нить пощекочит. Дошло. Больше так не делает

У меня отец такой был (слава богу, не общаемся больше). Вообще сжимал всех — маму, меня, брата. Вот такие у него проявления нежности были, если обнимал, то все кости переломает, блин. Брата маленького один раз чмокнул в глаз и оставил засос. Мама помню орала на него постоянно, что он как к детям полезет обниматься, мы ревем от боли.

ой блин, я такая же. тоже хочется сдавить так сильно-сильно тех, кого люблю. муж раньше жаловался, что если я к нему с нежностями лезу, то он весь в синяках и булки рефлекторно сжимает. до меня дошло вроде, очень аккуратно к нему отношусь. почему ваш муж не понимает, тем более вы беременна, странно. заплачьте тогда что-ли, когда в следующий раз схватит

хахаха, у меня похожая проблема, так сдавит обнимая что кажется ребра и плечи щас переломаются.

ой блин, я такая же. тоже хочется сдавить так сильно-сильно тех, кого люблю. муж раньше жаловался, что если я к нему с нежностями лезу, то он весь в синяках и булки рефлекторно сжимает. до меня дошло вроде, очень аккуратно к нему отношусь. почему ваш муж не понимает, тем более вы беременна, странно. заплачьте тогда что-ли, когда в следующий раз схватит

Неоднократно бывал бит после своих «игр». Обижался, но со временем всё усёк, перешёл на нежные нежности.

Муж обнимает очень крепко ,сдавливает все ,он еще типо укусить любит ,говорит ,сто скушать меня хочет ,иногда так куснет ..

А моей наоборот нравится когда я ее «до хруста» тискаю. А когда грудь ласкаяю только и слышу «сожми сильнее, ну!» — иногда даже самому непосебе становится — боюсь травму причинить.

Модератор, обращаю ваше внимание, что текст содержит:

Страница закроется автоматически
через 5 секунд

Пользователь сайта Woman.ru понимает и принимает, что он несет полную ответственность за все материалы частично или полностью опубликованные им с помощью сервиса Woman.ru.
Пользователь сайта Woman.ru гарантирует, что размещение представленных им материалов не нарушает права третьих лиц (включая, но не ограничиваясь авторскими правами), не наносит ущерба их чести и достоинству.
Пользователь сайта Woman.ru, отправляя материалы, тем самым заинтересован в их публикации на сайте и выражает свое согласие на их дальнейшее использование редакцией сайта Woman.ru.

Использование и перепечатка печатных материалов сайта woman.ru возможно только с активной ссылкой на ресурс.
Использование фотоматериалов разрешено только с письменного согласия администрации сайта.

Размещение объектов интеллектуальной собственности (фото, видео, литературные произведения, товарные знаки и т.д.)
на сайте woman.ru разрешено только лицам, имеющим все необходимые права для такого размещения.

Copyright (с) 2016-2019 ООО «Хёрст Шкулёв Паблишинг»

Сетевое издание «WOMAN.RU» (Женщина.РУ)

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ №ФС77-65950, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 10 июня 2016 года. 16+

Учредитель: Общество с ограниченной ответственностью «Хёрст Шкулёв Паблишинг»

источник

— Привет Витя! Погода сегодня так и шепчет! Поехали на шашлык. Бери свою жену. Я с Машей буду вас ждать возле подъезда. Ни о чем не беспокойтесь, всё, что нужно для шашлыка у нас есть. – грубоватый голос из трубки был возбужденно радостным и нельзя было отказаться от такого заманчивого предложения.

Виктор думал недолго, он устал от постоянных командировок, от авралов на работе, от этих бесконечных бумажек, которые росли горами на его столе. «Хватит! Хочу отдохнуть!»
— Надь, а поехали на природу! Алексей звонил, зовет семьями на шашлык.
Из ванной выглянула жена, еще вся свежая после сна, сладко потянувшись и прижавшись к мужу, она согласно закивала и скрылась в комнате. Он залюбовался женой, и услышал, как к подъезду подъехала машина. Из окна кухни он увидел своего одноклассника Лешку, весело махавшего ему руками. Рядом стояла Маша и что-то кричала, прижав обе руки ко рту, в виде своеобразного рупора. Услышать было невозможно, и он открыл форточку.

— Ну где вы там. скорее просыпайтесь…ждём вас. ждем сони! – короткие вполне разборчивые фразы Маши.
Витя давно дружил с Лешей и с женой часто бывали в гостях. Машка у него была просто загляденье. В общем-то, Леха пока не нагулялся, не женился, но Маше удалось его окрутить, а потом окольцевать. Удивительно, но «подвиги на стороне» в браке, его уже не тянуло.

— Я готова зай, — прошептала на ушко Надя, поглаживая отвернутого к ней спиной мужа, чуть ниже живота.
Она заводила его с пол оборота. Повернулся к ней:
— Ну что ж, пора в путь!
Она улыбнулась и чмокнула мужа в губы, заметив, как он напрягся весь.

На улице их ждали друзья. Забравшись в машину, Маша спросила:
— Ну что куда едем? Какие у кого будут предложения?
— Однозначно в лес! – заявил Леша и прибавил газу.
Женщины, сидевшие на заднем сидении, живо обсуждали новые рецепты, общие сериалы и конечно мужчин, иногда перешептываясь и хихикая. Алексей приоткрыл окошко.
— Вы посмотрите, какая красота.

Выбрав тихое место, начали располагаться. Женщины сервировали «поляну», а мужчины решили заняться шашлыками. Виктор пошел искать дрова, но вернулся с пустыми руками.
— Предлагаю разбиться на группы и двинуться на поиски дров! – весело предложил Алексей, подмигивая Наде.
— А давайте я пойду с Витей, а ты, Леш, с Надей! – добавила Маша.
Предложение показалось весьма симпатичным всем без исключения.
— Кто быстрее соберет, та команда и победила! Победители отдыхают, проигравшие – готовят, – сказал Виктор. Остальные кивнули в знак согласия.
Леша взял за руку Надю и повел вглубь леса. Пробираясь через кусты, Алексей рассказывал веселые анекдоты. Зашли достаточно далеко. Голосов Вити и Маши уже не было слышно.
— Смотри, какая чудная полянка, Надь, — его голос стал мягче и этого не могла не заметит Надя.
Неожиданно Алеша развернулся и поцеловал ее в губы. Он ожидал чего угодно от нее – крика или пощечины…
— Я боюсь, — тихо прошептала она, — а вдруг нас кто-то увидит?
— Да кто нас увидит в такой глуши, — его язычок гладил ее теплые губы, а руки обняли талию, крепче к себе прижимая. – они далеко, а хруст веток подскажет о их приближении, ничего не бойся со мной, Надюшка.
Она прижалась к нему. Ее внезапное влечение к Алексею, да просто наваждение какое-то и безумное желание прямо здесь и сейчас. Обняла его за шею, отвечая на его ласковые поцелуи.

Руки опустились на ее ягодицы, поглаживая упругие половинки и сжимая их в ладонях, он умело задрал юбку. Надя стянула его футболку через голову, возвращаясь к его губам.
Леша расстелил одеяло, которое он утянул из сумки, незаметно и, целуя Надю, стал с ней опускаться в низ. Она легла на спину и, сгибая ножки в коленках, начала раскачивать ими в разные стороны.
— Иди ко мне…- прошептала она, маня пальчиком, а мужчина подумал, что никогда бы не догадался, что в скромнице Наде столько спрятано огня.
«Больше всего на свете мне хочется прижаться к тебе и вдыхать твой запах, зарываться носиком тебе в плечо, целовать твои губы горячие, и постанывать от ласк твоих сумасшедших. » прошептала она ему на ухо.

Обнявшись, полураздетые они лежали, увлеченные друг другом. Надя ласкала его, поглаживая ладонями, куда только было возможно достать, покусывая его уши.
Одним движением Надежда уложила его на спину и легла сверху, обнимая всего ногами и руками, но Алексей ловко перевернулся и, она опять оказалась под ним, замерла, вздыхая от возбуждения, оказавшись в сладком плену.

Почувствовала, как его рука ласкает между ножками и нежно водит пальчиками, играя, вибрируя, раздвигая шире ножки. Задрожала от наслаждения. Терпение его закончилось и он слился с девушкой в едином движении, в одном желании. Закрутились по одеялу, чувствуя себя единым целым неразделимым. Совершая толчки мягкие и нежные, сводящие с ума, он завис над нею и смотрел в ее широко открытые глаза. В них можно было прочитать всё от изумления до полного обожания. Осторожно погладив бедра, Леша ускорил темп, а она, довольно вздыхая, наслаждалась сладкими моментами.

Ему оказалось этого мало и, перевернув нежно на животик, Алексей поставил Надю на коленки в нужное положение и провел по ягодицам. «Боже, как она хороша!!» Поцеловал спину осторожно и, будто играя, вошел в нее. Надя, изогнув спину, еле сдержалась, и больше не в силах молчать застонала громко и с удовольствием. Толчки Алеши мягкие и неглубокие перешли в сильные и частые.

Задыхаясь от нежности, от страсти, от каждого его движения стала выгибаться и прогибаться как ветка, принадлежащая ему одному…сейчас. Он надежно обнял ее талию и спустился руками по ягодицам, похлопывая их, возвращаясь к спине Нади.

Насладившись всласть близостью, он дал ей немного передохнуть и опять осторожно и бережно перевернул на спину. Посмотрев нежно в глаза он взял ее левую ножку и, поцеловав коленку, положил на свое плечо, вторую тоже, целуя, лаская губами ноги.
«Какой классный любовник» Надежда придвинулась к нему ближе.

Боясь сделать больно вошел мягко в нее, введя сначала головку, потом на всю глубину и останавливался. Надя почувствовала, как он внутри нее задвигался. Трепеща от наслаждения и глубокого проникновения, расцарапала его плечи…нежно.
Леша опустился немного, поцеловав ее грудь и не выходя из Нади, затих на мгновение, слушая ее тяжелое дыхание. И вновь, раскачиваясь и упираясь обеими руками о землю, он мягко стал тереться своим членом ее стеночки, заставляя ее стонать и отдаваться ему всецело и полностью.

Устав и улыбнувшись Наде, он опустил ее ножки, целуя, и лег на бок, а ее ноги оказались на его бедрах. Раздвинув их в стороны, его горячий попал точно в цель, пальцем лаская клитор, а пальцами другой руки сжимая сосок…Толчки опять мягкие и нежные, и облизывая палец затеребил клитерок, доставляя максимум удовольствия.

— Леша…- впервые вырвалось у нее и затряслась всем телом, сгорая от желания.

Отдаваясь ему полностью, вздыхая, громко застонала, двигая ногами в такт ему. А он просто проникая в нее любит полностью, и практически выходя опять толкается внутрь. Ее дрожь передается ему, Надя облизнула пересохшие губы и свела ладонями свою грудь вместе.

Читайте также:  Болят ноги по ходу седалищного нерва

Леша заскользил в Наде все быстрее, лаская нежно грудь, нежно сжимая сосочки и пропуская их между пальцами. А вокруг тишина лесная, только птицы иногда ее нарушают и ее стоны, слетающие с губ, протяжные и сладкие. Остановившись, он почувствовал, как она забилась в оргазме, сжимая ноги. Он догнал ее своим и зарычал от удовольствия, выплескивая свое семя ей на животик. Обнявшись, они лежали и смотрели в небо, наблюдая, как плывут облака.

Витя с Машей шли молча, на большом расстоянии друг от друга. Когда она старалась приблизится к нему, он настойчиво отходил на несколько шагов. Машка решила взять инициативу в свои руки. Приблизившись к Вите, защебетала ласково:
— Витюш, как тут красиво. Ты только посмотри, какое чудо! – она уже держала его руку в своей, как если бы он был ребенком.
Он растерянно плелся за ней, слушая ее восхищенные возгласы, послушно кивая головой.
В самой глубине леса она прижалась к нему, подставив свои губы. Устоять просто было невозможно и он сорвал у нее поцелуй, как срывают цветы. Ощутить ее вкус он мечтал давно, но предать друга он никогда не мог. Поведение Маши казалось ему странным, но он велся на ее уловки и соглашался с ее шалостями.

Какая-то сила, пробудившись от ее трений, прижиманий и поцелуев подтолкнула его к отчаянному шагу. Он подхватил ее на руки и закружил в воздухе.
— Витя. Витенька. Витюша. — шептала Маша, целуя его губы.
У обоих закружилась голова. И они заметили, что вышли к маленькому озеру круглому и спокойному, как зеркало.
Глаза Марии засияли:
— А пошли поплаваем голышом? – предложила она и стала раздеваться.
Витя стянул свою одежду быстро, любуясь формами Маши.

Они побежали голышом к озеру, взявшись за руки, и вошли в воду.
— Вода теплая как молоко, — Маша прижалась к Вите, — расслабься, мы тут одни.
Вода прозрачная и чистая не скрывала ног и то, что между ними. Маша невольно залюбовалась нижней половиной Вити, погруженной в воду. Затем опустила руку, в поисках его мальчика. Обняв его левое плечо, она заиграла пальцами с его членом, почувствовав, как подтянулись его яички. Нежно сжала их ладошкой, лаская уже его рот язычком, такой горячий рот, такой желанный.

Его робость сменилась на уверенность. Эта женщина желала его и всячески это демонстрировала.
— Я хочу тебя, — прошептал он, сам не веря своим ушам.
— Малыш, я тебя тоже хочу, — простонала Машенька, обвивая бедра его ногами.
Он качнулся к ней на встречу и быстро вошел в ее горячую, прижавшись к ней крепче. Маша задвигалась на нем, царапая своими твердыми сосками о его грудь. Запрыгнула выше, сильнее обнимая ногами, и повисла на нем, обнимая шею. Двигаясь в едином порыве, он целовал ее ушки, нашептывая то, что шептал всегда жене.
По его плечам струйками стекают капли воды, оставляя влажные полосы, она, усыпанная каплями, сверкала на солнце, отдаваясь мужчине, но не мужу.
— Еще, еще, еще….- Маша, двигалась на нем все быстрее, целуя го нежно и страстно одновременно, играя с его языком.

Обняв руками его за плечи, она сжала ноги так сильно, что Виктор почувствовал, как ее пяточки вонзились в его ягодицы. Движения плавные, легкие, неторопливые. Но ощущения настолько яркие, что просто больше нет сил терпеть. Витя подхватил ее ягодицы ладонями и, приподняв чуть выше, начал совершать сумасшедшие движения, приводящие Машку в полный восторг. «В воде она совсем пушинка» он закрыл глаза, наслаждаясь ею и, приподнял ее опять повыше так, чтобы его член толкал самую нижнюю стеночку, возбуждая точку и чувствуя, как внутри ее нарастает рокот.

Мария откинув голову, почувствовала, как внутри одновременно разрываются тысячи электрических разрядов и нежно защипало всё внутри — стеночки, маточку, губки сжали мальчика сильнее, а стеночки сократились в сладострастии. Но это ничуть не остановило Машу и она продолжала двигаться на нем, осыпая Виктора поцелуями, получая оргазм за оргазмом, уже нет сил. но ей всё мало!
— Я хочу еще и еще. — и очередной оргазм полностью обессилил ненасытную Машу.
Она из последних сил сжала его ногами, несколько коротких, но сильных толчка с последующим сильным глубоким погрузили ее в полное незабытье.
Ослабев в Витиных руках почувствовала, как внутри стало горячо, как жидкость наполнила ее всю .

Виктор громко, но коротко издал чуть слышный стон и задрожал всем телом, чувствуя, как к его пульсирующему мальчику присоединилась ее пульсирующая девочка.
— Это просто сказка, — выдохнула Маша ему на ухо.
— Давай выберемся на берег, а то утонем. — прошептал в ответ довольный Витя.
Расслабленные, поплыли вместе к берегу.

На берегу, высушившись на солнышке и одевшись побежали скорее хворост собирать. Собрав приличную охапку, вернулись в «лагерь», там их явно заждались.
Виктор на ходу придумал легенду про то, как они заблудились и долго искали дорогу назад, но по глазам оставленных половинок заметили, что они тоже зря время не теряли.

источник

Автор: alltrueeast +18
(пунктуация автора)

Я понял, что это именно тот шанс, за который необходимо уцепиться. Спросив ее, я так толком и не понял, чего же она в действительности хочет узнать. Начав объяснять ей как правильно делать минет, я вдруг, поймал себя на мысли, что словами это объяснить не получиться.

«Подожди минутку!» — сказал я, и ушел в комнату.

Вернувшись с ноутбуком, я поставил его на кухонный стол, стал выбирать из папки, какой-нибудь порно фильм, соответствующий нашей тематике. К счастью, данной темой не обделен почти ни один фильм соответствующего жанра и вскоре на экране появилась блондинка, обхватившая губами большой член.

«Садись рядом!» — сказал я Кате.
Катенька пересела ко мне сосредоточенно стала смотреть на экран. Порно актриса знал своё дело, и уже через несколько минут ее губы и лицо были покрыты струйками спермы.
Я, в свою очередь, тайком наблюдал с каким невинным личиком Катюшка следит за происходящим.
«Давай еще посмотрим!» — тихо сказала Катя.

Я поставил еще одно видео. На этот раз, студентка брала в рот у какого то здоровенного мужика, на частном кастинге. Видео было очень затянуто, в конце уже мужик взял ее за волосы и просто трахал ее в рот, кончив ей в горло.

«А почему они так по разному делают?» — спросила Катя, переведя взгляд с экрана на меня.

«Кому как нравиться,» — ответил я.

«Это надо пробовать, тренироваться, и тогда поймешь как нравится тебе,» — добавил я.

«А как тренироваться?» — спросила Катя, глядя мне в глаза.

Но идея пришла очень быстро. Я взял из вазы банан, и удалив ножом кожуру с большей части, протянул Кате.

«Держи, попробуй! Не стесняйся!» — произнес я.

Взяв в руку банан, Катенька обхватила его губами и стала медленными движениями двигать во рту. Это было мило и очень возбуждающе.

«Хорошо получается, только надо двигать головой, а не бананом, и стараться не касаться его зубами,» — давал советы я.

Катя молча кивнула, и стала стараться двигать только голову.

«Давай я его подержу, чтобы он не двигался» — сказал я, перехватив банан в правую руку.

Через несколько движений, кончик банана не выдержал и остался у Катеньки во рту.

«Получается?» — игриво спросила Катя, жуя кусочек банана.

«Бананов на тебя не напасешься!» — пошутил я, одновременно чувствуя нарастающее возбуждение.

«Может ты меня потренируешь?» — спросила Катя.

«В смысле?» — наигранно удивился я.

«Ну у тебя ведь не меньше, чем фильме сейчас видели, да и опыт есть» — взяла быка за рога Катенька.

«А как же сестра?» — продолжал ломаться я.

« Ну ведь мы не скажем!» — игриво произнесла школьница.

Я поднялся со стула, и повернулся к ней. Развязав пояс халата, я распахнул его. Сделав небольшой шаг, навстречу Катеньке, я почти уперся возбуждённым членом ей в губы.

Она обхватила его пальчиками, и потянув назад полностью оголили головку.

«Красивый! Я хочу его рассмотреть сначала,» — произнесла Катя.

Поглаживая его пальцами, она осмотрела его со всех сторон. Затем она обхватила его двумя руками, сделала несколько энергичных движений. Левая рука скользнула к основанию, обхватила мошонку. Это было сказочное начало.

«Ну что, приступим!» — тренерским голосом сказал я.

Наступил тот самый долгожданный момент, когда очаровательные губки девушки прикоснулись к члену. Возбуждение превратило его в живой камень. Я почувствовал, как кончик ее язычка несколько раз прикоснулся к кончику головки. Широко открыв рот, Катя насадилась на него. Я почувствовал ее острые зубки, больно царапавшие уздечку и головку.

«Не забывай про зубки! Не кусайся!» — тихо произнес я, хотя мне было уже всё равно.

Главное, что данный момент милая школьница сидела с моим членом во рту, пытаясь впервые сделать минет.

Покачивая головой, она проглатывала его до половины, достаточно сильно сжимая его губами. рассказы эротические Я же в свою очередь думал о том, как бы не кончить раньше времени. Тренер не может себе этого позволить. К счастью, ее острые зубки периодически возвращали меня в реальность.

В какой то момент, я опустил руку вниз, и проскользнув сверху майки, положил руку на ее маленькую грудь.

«Зачем это?» — спросила Катенька, вынув член изо рта.

«Да!» — неожиданно резко сказала она.

Я убрал руку, и Катина голова снова начала раскачиваться перед моим распахнутым халатом.

Через несколько минут, когда я уже готов был кончить, Катенька вдруг неожиданно остановилась. Как оказалось, у неё уже болела шея и затекла челюсть.

«Вот видишь, что значит без тренировки,» — пошутил я.

«Делаем перерыв и перебираемся к тебе в комнату!» — скомандовал я.

Оказавшись в своей комнате, я заметил, что Катенька осмелела и стала чувствовать себя комфортнее. Поставив ноутбук на кровать, я поставил очередной фильм, повернув экран таким образом, чтобы Катя хорошо его видела. Я снял халат и сел на край кровати, а Катя присела на коленки передо мной.

«Попробуй делать так же, как на видео,» — посоветовал я.

И вот мой член снова оказался во рту у школьницы. Временами мне казалось, что всё происходящее нереально. Слишком гладко всё получалось. Но покачивающаяся голова Кати, которая одной рукой держала член, утверждала, что такие события случаются не только в мечтах.

Опыта у нее было ноль, но она старалась. Пришло время решать куда и как я буду кончать.

«Хочешь я кончу в рот?» — спросил я.

Катя не ответила, и я понял, что для себя она уже решила.

Я уже отдался чувству приближающегося оргазма, как вдруг, Катя отпустила мой член.

«Я больше не могу! У меня уже болит всё и шея и плечи, я уже рот открыть не могу,» — виновато произнесла Катя.

«Жаль, а я почти кончил,» — произнес я.

« Что мне сделать?» — спросила она.

Приятно было видеть, что она испытывает чувство вины.

«Отдохни пару минут, а потом мне нужен будет твой ротик ненадолго!» — успокоил я её.

Она легла поперек кровати, раскинув руки в разные стороны. Я подумал, что если она мне просто подрочит, это уже будет не тот финал, который я ожидал. хотя если другого не получиться, то и этот вариант подойдет.

Я лег рядом с ней, и взяв ее руку положил ее на член. Она поняла всё без слов, и начала левой рукой массировать его.

«Я хочу посмотреть как ты кончишь,» — прошептала Катя.

Но у меня родился другой план, который требовал более решительных действий.

«Лучше ты почувствуешь, как я кончу. Помнишь второе видео?» — спросил я, одновременно извлекая подушку из под одеяла.

Продолжая подрачивать член, Катя пыталась понять, что я имел ввиду. Именно в этих раздумьях, я подхватил ее на руки и положил головой на подушку. Она с удивлением посмотрела на меня, не понимая, что я собираюсь делать.

Быстрым движением я сел на нее так, что член снова оказался у ее губ.

«Сейчас двигаться буду только я! Открой рот и не кусайся!» — скомандовал я.

Она хотела, что то сказать, но в тот момент я с силой погрузил член ей в рот и начал двигаться.

Кто трахал школьницу в рот в ее же собственной комнате — тот поймет, остальным придется поверить, что это ни с чем не сравнимое ощущение. Я входил в неё до самого горла, все быстрее и быстрее. И вот первая струйка спермы вылетела ей в рот. Не сбавляя темпа, я полностью разрядился в её очаровательный ротик.

Но ошибку я всё таки совершил. Часть спермы попала Катеньке в дыхательное горло, и как бы это не звучало, но она реально захлебнулась. Спрыгнув с неё, я усадил ее на кровати. Она кашляла выплевывая сперму и испуганными глазами смотрела на меня.

«Перестарался немного,» — подумал я.

Я принес ей стакан сока, и вскоре она пришла в себя.

«Мне не понравилось,» — произнесла Катя немного отдышавшись.

«Извини малыш, немного увлёкся,» — успокаивал ее я, поглаживая голову.

«Не делай так в следующий раз!» — примирительно произнесла она.

Как же мне было приятно услышать это сочетание В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ.

Мои планы на эту девушку начинали понемногу сбываться.

Она положила голову мне на грудь, обняв одной рукой и о чем то думала, я же свободной рукой обнимал ее за попку.

«Хочешь, я заглажу свою вину?» — хитро спросил я.

«Каким образом?» — спросила Катенька.

«Сначала массаж, потом прочие приятности,» — убаюкивал её я.

После недолгих уговоров она согласилась на массаж.

Накинув на себя халат, я приступил. Обычный массаж: шея, плечи, спина. На попке я задержался подольше. Она всё еще оставалась в одежде, и это сильно меня не устраивало.

Как ни странно, штанишки я отвоевал даже раньше маечки, и теперь я сидел сверху школьницы, на которой из одежды остались лишь белые трусики. Массируя ее попку и бедра, я всё старался незаметно проскользнуть в щелочку этих трусиков, что неоднократно получалось с другими подружками. Но Катя несмотря на отсутствие одежды, очень бдительно охраняла свою дырочку. Выбрав подходящий момент я просунул пальцы в трусики. Указательный и средний пальцы попали ровно между ее горячими и очень влажными губками, которые сочились так, что трусики, на месте соприкосновения с ними промокли насквозь. Хотя прикосновение длилось всего мгновение, но этого хватило, чтобы оценить насколько возбуждена школьница. Капли всё же действовали. Нельзя упускать такой шанс!

Катя резким движением оттолкнула мою руку и сжала ноги.

«Нет!» — очень категорично произнесла она.

« Нам надо остановиться!» — повернув голову сказала она.

Такого решительного поворота событий я не ожидал и даже растерялся на некоторое время. Понимая, что время работает против меня, было принято, как мне показалось на тот момент, единственное правильное решение. Я перевернул Катеньку на спину. Она рефлекторно прикрыла груди руками. В эту же секунду, резким движением её трусики были стянуты до колен. Но сдаваться она не собиралась. Согнув ноги, она обеими руками вцепилась уже в трусики. И всё же я опережал её на один шаг. Не позволяя ей натянуть трусики обратно, я обеими рука раздвинул, насколько позволяли трусики, её ноги, согнутые в коленях. Как я и ожидал, она попыталась прикрыть свою пиздёнку от меня.

Это у неё получилось. Но трусики были отвоеваны окончательно, и полетели в дальний угол комнаты. Она попыталась подняться с кровати, но я придавил ее своим телом, так, что то только худенькие ножки бессмысленно совершали хаотические движения в воздухе.

« Отпусти меня!» — жалобно простонала Катя.

«Ага, сейчас,» — подумал я, и уже бесцеремонно запустил пальцы в её мокрую киску.

Катины острые зубы больно впились в моё плечо, но стараясь не обращать внимание на боль, я стал ласкать ее клитор указательным пальцем. Через некоторое время, я ощутил, что ее зубы сжимают мое плечо всё легче и легче. Может быть она устала, может поняла, что проиграла. Я чувствовал обиду на себя с ее стороны, но останавливаться было уже поздно. Катенька наконец притихла и расслабилась. Я это понял когда она немного подогнула и раздвинула в стороны свои ножки. Придерживая ее свободной рукой я, немного опустившись вниз, поцеловал её левую грудь. Захватив губами ее маленький сосок, принялся ласкать его языком. По её дыханию, я понял, что Кате всё это начинает нравиться. Раздвинув пальцами ее малые губы, средним пальцем проник в её узкую, влажную, горячую, сочную дырочку, нащупав пальцем её девственную пленочку. Катя не сопротивлялась. Снова поднявшись, я в поцелуе впился в ее губы. Наши языки ласкали друг друга, захватив мою нижнюю губу, она долго её облизывала. Неожиданно острая боль пронзила меня. Катя очень больно укусила меня за губу, и некоторое время продолжала так ее держать. Я в ответ, начал, сильнее чем надо, массировать ее клитор.

Намек она поняла, и больше так не делала.

«Я мстительная!» — уже с игривыми интонациями в голосе произнесла Катенька.

Мы продолжили целоваться, я же не останавливаясь, продолжал ласкать ее киску. Неожиданно, она приподняла попку, и сильнее вжалась в мою руку. Я ускорил движения, и волны оргазма покатились по её телу. Издав стон, она билась в моих руках, то выпрямляя то снова поджимая ноги. Вот теперь она была готова. Я отпустил ее, и опустившись вниз, раздвинул ее ножки. Её мокрая киска была прямо перед моими глазами. Несколько раз проведя языком между малых губок я припал к её возбуждённому клиторочку. Не прошло и минуты, как она кончила вновь. Подложив подушку под ее попку, я вновь припал к ее киске. Я не знаю сколько раз она кончила. Может восемь, может десять. Она просто отдалась мне, и получала свою порцию удовольствий. В один момент, я пошире раздвинув губки, увидел ее девственное препятствие, отделяющее меня от ее узкого влагалища. Я поймал себя на мысли, что его увидел только я, поскольку намеревался его сегодня непременно разрушить.

Катя в этот момент пребывала в такой нирване, что, казалось, уже даже не обращает больше внимания на мои действия. Она лежала широко раздвинув ноги, с приоткрытыми губками ее сочной киски. Её лобок и внутренняя часть бедер были натертыми моим подбородком, а половые губки были набухшими и мокрыми. Именно мокрыми, покрытыми смазкой и ожидающими моего члена. Презервативы были в другой комнате, а терять время и контроль над школьницей желания не было.

Подняв Катины ножки, и провел оголенной головкой между её губок. Член скользил по ним как по маслу. Левой рукой раздвинув губки, я продолжил водить им вдоль них, иногда немного погружая головку в ее дырочку. В один момент, я почувствовал как он уперся в ее пленку, я надавил сильнее. Я начал входить в неё. Еще немного, и головка пробьет дорогу к её прелестям. Я видел, как Катенька сжалась, когда я окаменевшим членом пробивал дорогу в неё. Я понимал, что как только головка окажется в ней, всё закончиться.

Звонок в дверь! Как же это было не вовремя.

Я поймал испуганный Катин взгляд, и осознал всю ситуацию. Это могла быть сестра, вернувшаяся пораньше или забывшая ключ. Или мама.

«Убери здесь всё!» — скомандовал я, надевая халат.

Читайте также:  Когда ходишь между ног болит при беременности

«Не открывай!» — жалобно попросила Катя, прекрасно понимая, что так сделать не получиться.

Всё оказалось куда проще. Почтальон принес заказное письмо и надо было за него расписаться. Проклиная его, я закрыл дверь и вернулся в комнату.

На заправленной кровати сидела полностью одетая Катя. Она испугалась этого звонка так, что всё ее возбуждение как рукой сняло.

«Ну, что продолжим?» — весело спросил я, уже понимая, что продолжения не будет.

«Нет,» — тихо произнесла Катя.

«У меня там кровь,» — тихо добавила она.

Грустное чувство опустилось на меня. Это ж надо так было не вовремя принести письмо.

«Поможешь мне кончить?» — грустно спросил я.

Катя молча развязала пояс, толкнула меня на кровать и присев рядом, стала мне мастурбировать. Не скажу, что это было то, что я хотел, но всё же.

«Теперь губами,» — прошептал я.

Катенька послушно обхватила губами головку.

Через минуту всё было кончено. Первый заряд спермы ударил ей в рот, а остальные она приняла на сомкнутые губы.

« Ты прелесть!» — прошептал я ей.

Я вышел из комнаты, но ощущение неудачи не отпускало меня. С одной стороны я понимал, что сегодня дважды накормил спермой девственницу, но с другой стороны понял, что такого нового случая может и не представиться.

Будет новый день — увидим. Именно так решил для себя я, оделся вышел на улицу, оставив Катя разобраться со своими мыслями.

источник

На самом деле, песня народная, и я нисколько не претендую на её авторство! Просто в интернете разбросано столько разных и несуразных версий, что я взял на себя ответственность собрать это воедино. Не буду здесь писать, что изменено в куплетах, не буду озвучивать мною добавленные строки… Кто захочет это сыграть и спеть может принять слова как есть, кто захочет внести новое, меняйте на здоровье! Дельные предложения учту и внесу корректировки в данную публикацию. Лингвистам и исследователям блатняка и всякого рода неформальной и дворовой песни путь в поисковик после прочтения того, что предлагаю я. Найди 10-n… отличий.

Если кто хочет спеть эту песню, то аккорды:
Как играть, есть описание в оконцовке самого «произведения»
C E Am
C E Am
Dm G C Am
Dm E Am

01
В тропическом лесу купил я дачу,
Она была без окон без дверей,
А сдачи получил ещё впридачу
Красавицу Мальвину без ушей.
02
Одна нога у ней была короче,
Вторая деревянная была,
Правый глаз фанерой заколочен,
А левым она видеть не могла.
03
Зубов у ней отроду не бывало,
На голове щепоточка волос,
Когда она с азартом целовала
По коже по моей бежал мороз.
04
Любила целоваться ты с засосом,
Затягивала сразу нос и рот…
Драла меня за волосы, дурным орала голосом,
Как будто сумасшедший дикий кот.
05
Сверкала её лысая головка
На солнышке под фиговым листком,
А лазила так по деревьям ловко,
Что кубарем катилась вниз потом.
06
Когда я ночью спал с моей отрадой,
Я видит Бог молился: «Пронесёт…
Вдруг двинет деревянной мосолыгой,
Что сразу все печёнки отобьёт!»
07
Пойду, пойду, пойду я в магазинчик!
Куплю, куплю, куплю себе пилу!
И ночью, когда вновь заснёт мой зайчик,
Я эту мосолыгу отпилю!
08
Ох, братцы, братцы, что же я наделал!
Ох братцы, братцы, что я натворил!
Я вместо деревянной мосолыги,
Живую ещё ногу отпилил!
09
Готовила ты очень-очень вкусно,
Что невозможно было устоять,
Я ел, кряхтя, давясь твоей закуской,
И тут же выбегал во двор блевать.
10
Сидели раз у речки Говнотечки,
Сидели аж в двенадцатом часу!
Ты тихо-тихо пела свои песни,
И громко ковырялася в носу.
11
А пела так, что выли все собаки,
И у соседей падал потолок,
А я хотел без шума и без драки…
Обнять, [поднять], тебя и стукнуть об пенёк!
12
Прошли года, живу теперь в Сибири,
Я еле смылся с тропиков скорей!
И каждый раз, сидя в своём сортире,
Я с нетерпеньем жду твоих вестей!
13
Ты пишешь мне, что крыша прохудилась,
Железо в джунглях не на что купить.
И здесь железа тоже не хватает,
Придется крышу глиной залепить!
14
Ты пишешь мне, что Зорька околела,
И не даёт ни капли молока,
А я пишу: «Исправлю это дело,
Пришлю по почте дойного быка!»
15
Ты пишешь мне, что куры не несутся,
Быть может виноват во всем петух,
А я пишу, пора бы уж проснуться,
Я побоялся выразиться вслух.
16
Ты пишешь мне, что племя негритосов
Охоту проявляет вновь к тебе,
А я пишу: «Нарви ты им кокосов,
И жди, пока зажарят на костре!»
17
Ты пишешь мне, что вдруг сломала ногу,
А я пишу: «Купи себе костыль,
И выходи почаще на дорогу,
Чтоб задавил тебя автомобиль!»

Играть как угодно, хоть боем шестёркой, хоть щипком. Главное подберите интонацию для себя самого. Интерпретации имеются в данной песне как при исполнении, так и при подборе слов. Дерзайте, не стесняйтесь, никто вас, кроме ближайших слушателей не оценит и не осудит тем более.

источник

Тетка встретила меня хлебосольно. Слегка накормив, она отправила меня в баню. Я люблю деревенскую баньку. Ирка пошла вместе со мной. Раздевшись, я с наслаждением смывала липкий дорожный страх, грелась на полке, лениво помахивая веником. Ирка сидела рядом. Мы разговаривали о нашей девчачьей жизни, о платьях, о школе, об общих знакомых.

— Как у тебя грудь налилась, — сказала вдруг Ирка.

— Да, вот за этот год так набежало, — улыбнулась я и провела рукой по груди

— А у меня че-то плохо растет, — искренне вздохнула сестрица.

— У, пацаны не хотят ходить с девкой, у которой нет впереди ничего.

— Знаю, — ответила она уверенно.

— А у тебя есть парень? — спросила Ирка.

— Есть, — соврала я и подумала про Толика из поезда.

— У, это, считай, что нету, — глубокомысленно заключила Ирка.

— Нету. Так, Жорка иногда приходит, полапаемся и все.

— А вы с ним уже? — не могла угомониться Ирка.

— Ирка, что ты такая вульгарная?

— Мое слово более точное, — заключила Ирка.

— Значит, можно пользоваться.

Я стала обливаться из тазика. Черт его знает, может, и можно пользоваться.

— Давай, спину потру, — предложила Ирка.

— Давай, — ответила я, ложась животом на полку.

Украдкой я рассматривала Ирку, отмечая, что она уже вполне развитая девушка. Заостренные, конические грудки торчали вперед и слегка в стороны. Ничуть не хуже, чем у меня, подумала я, не стоит ей плакаться. Лифчик ей был совсем не нужен. Крепкие, литые бедра, попка округлая, почти мальчишеская.

— Полина замуж собирается, — сказала Ирка, усердно трудясь над моей спиной.

— Да ходит тут один. Помощник агронома называется. Они уже вовсю.

— Дома, где. На сеновале. У речки. Трудно сказать, где они это не делают.

— Зачем же ты подсматриваешь?

— Да кто подсматривает? Вчера пошла уток загонять, и — на тебе.

— Что! Лежат, родимые, под вербой.

— Лежат, ну и что? Может, они отдыхали или тебе что-то почудилось.

— Почудилось! Его голый зад почудился, и ее ноги у него на плечах почудились!

— Ну, раз они собрались пожениться, то, может, так и должно быть.

— Может и должно, — заключила Ирка.

Придя в дом, мы долго сушили волосы, а тетка жарила пирожки с картошкой. Она знает, как я их люблю. На обед пришли все, теткин муж, еще одна тетка, ее муж, Ирка, Полина, Роман.

Я раздала подарки, переданные матерью. Все остались очень довольны.

Особенно Ирка — ей, кроме духов, я потихоньку всучила красивую коробочку с комплектом маленьких кокетливых трусиков. Оказалось, что это ее мечта.

Было шумно и весело. Я украдкой посматривала на Полину, мне казалось, что в чем-то же должно внешне проявляться то, о чем рассказала Ирка.

Но я ничего не заметила, разве что она была немного рассеянней, чем прежде.

Обедали по-праздничному. Петух и утка были принесены в жертву нашему обжорству. Мужики считали своей основной обязанностью следить, чтобы у всех было налито и в указанное время выпито. Нам — мне, Ирке и Роману наливали портвейн, остальные приобщались к водочке. Лишь Полина не пила, чуть пригубила и все. Наверное, она беременна, подумала я.

Я заметила, что Роман, сидевший наискосок от меня, подолгу задерживает на мне свой взгляд. Не знаю, отчего, но это было мне приятно.

После обеда начался массовый сон. Легли, кто где мог.

— Не спите на закате, — теребила тетка меня и Ирку.

— Мы не спим, мы отдыхаем, — промычала Ирка.

— Идите, полейте помидоры, — велела нам тетка.

Пошли поливать помидоры. Незаметно наступил вечер.

— Будете спать в летней хатке? — тетка выглядела немного виноватой.

— Конечно, будем, конечно, будем, — обрадовались мы с Иркой.

— Просто вам будет душно втроем в такой маленькой комнатке, — сказала тетка.

В результате ее рассуждений мы — я, Ирка и Полина были определены на ночлег в летнюю хатку. Это вполне приличный домик, зимой там не живут, а летом там прекрасно. Теткин муж, мужик очень рукастый, соорудил нечто вроде купе, как в поезде — две полки вверху, две внизу. Небольшая дверь и выход еще в одну комнатку, только побольше. В ней — стол, стулья и старый диван.

Ужин опять оказался обжираловкой. Только народу было поменьше.

— Телевизор будете смотреть? — спросил Роман.

— Нет, сегодня не хочется, — ответила за нас обеих Ирка.

— А завтра что будете делать? — не унимался Роман.

— Будет день, будут мысли, — пошутила Ирка.

— Главное — дела, а не мысли, — философски заключил Роман.

Устав за день, мы с Иркой легли пораньше. Мы заняли обе верхние полки.

— Слушай, Ленка, а правда, что у вас некоторые девушки живут не с парнями, а друг с дружкой?

— Что ты такое говоришь, как это? Такого не может быть.

— Не, я точно знаю. Только я все думаю, детей-то у них все равно не будет.

— Да что дети! Что они будут делать сами и как? — Ну, как! Пальчиками, язычком. Говорят, кайф необычный.

— Фу, да что ты такое говоришь, Ирка!

— Странно, что ты этого не знаешь.

Я задумалась. Ирка задышала ровно, видимо, она заснула.

Незаметно сон пришел и ко мне.

Меня кто-то душил. Я совершенно не могла дышать. Пыталась увернуться, но тщетно, кто-то крепко зажимал мне рот. От ужаса я проснулась. На моем лице лежала кошка и громко мурлыкала. Я отбросила ее в сторону и жадно вдохнула воздуха. Фу, какой кошмар! Я села, вытерла простыней рот. Прислушалась.

За дверью кто-то шептался. Я вся превратилась в слух.

А, это Полина со своим хахалем. Хоть бы взглянуть на него.

Я снова легла. Заснуть я не успела. Дверь скрипнула и приоткрылась. Тонкая девичья фигура скользнула внутрь. Но дверь не закрывалась. И вот в ее проеме появилась мужская тень.

— Ну, что? — тихо спросил мужчина.

— Кажется спят, заходи, — прошептала Полина.

Он закрыл дверь. Полина на цыпочках подошла ко мне. Я прикрыла ресницы. Я физически, словно какое-то животное, чувствовала на себе ее взгляд.

— Спит наша Леночка, — услышала я голос Полины.

— Племянница наша, в гости приехала, — ответила она.

Я осторожно приоткрыла глаза. Они стояли посреди комнаты. Я почувствовала запах дождя и их увлажненной одежды.

Он подошел к Полине и обнял ее. Она закинула руки ему на плечи. Они стали целоваться. Ладони парня заскользили по ее телу вверх-вниз, вверх-вниз. Неожиданно он чуть присел и тут же вновь поднялся. Меня обдало жаром. Теперь его руки были у нее под юбкой. Он жадно, нетерпеливо гладил ее бедра.

— Саша, что ты, перестань, — тихим смехом рассмеялась Полина.

— Люблю тебя, моя ласточка, — хрипло прошептал он.

— Не надо, Саша. Ты хочешь, чтоб они проснулись? — спросила она.

Меня словно ошпарили кипятком. Он пошутил или действительно знал?

— Типун тебе на язык, — ответила Полина.

Они снова стали целоваться. Саша стал подталкивать Полину к ее постели.

— Ты с ума сошел, — прошептала она, но двигалась, послушная его напору.

— Мы тихонечко, мы чуток, — шептал он.

— Ну, Сашенька, ну, не надо, мало тебе одного раза?

Ого, подумала я, значит, один раз уже был, где же это при таком-то дожде? Саша совсем смял кверху ее юбку, ярко белели ее трусики, он непрерывно гладил ее ноги, бедра, живот. Саша стал усаживать Полину на полку, но она заупрямилась.

— Нет, нет, полка скрипит, как телега, нет, миленький, не здесь.

Он продолжал страстно целовать ее, сгибая назад, затем вдруг стал на одно колено и (сердце мое едва не выпрыгнуло туда, вниз, к ним) стал стаскивать с нее трусики.

Из всего увиденного за эту ночь почему-то именно эта сцена особенно запомнилась мне. Полина стояла, слегка закинув голову, ее длинные, темные волосы раскинулись по плечам, она нервно гладила его голову, волшебно белели ее голые, стройные ноги, а он, стоя на одном колене, прижался лбом к ее уже обнаженному животу и обеими руками потихоньку стягивал с нее трусики, и она совсем не возражала

Потом она смешно, словно лошадка, переступила ногами, еще миг и Саша метнул трусики на ее постель. Затем он присел ниже и потянул ее к себе за руки. Она села к нему на колени. Верхом. Теперь они не произносили ни слова, только их жаркое дыхание было красноречивей всяких слов.

Саша завозился, и я поняла, что он расстегивает свои брюки.

Меня опять обдало жаром. Я впервые могла стать свидетельницей чужой любви. Еще утром я осуждала Ирку, а сейчас сама оказалась в аналогичной ситуации. Наверно, я должна была кашлянуть или хотя бы заворочаться, и они бы прервали свое занятие.

Но я этого не сделала. Грех, наверное. Словно какой-то бесенок заставил меня промолчать и досмотреть все до конца.

Меня поразило то, как они это делали. По своей наивности я полагала, что есть только одна поза: мальчик сверху, девочка снизу.

Они смогли сделать это тихо-тихо.

Причем, он почти не двигался. Двигалась Полина, что невероятно удивило меня. Саша помогал ей, держа ее обеими руками за талию, он ритмично опускал и поднимал ее тонкое тело, она обхватила его за спину, ее голова то откидывалась назад, то опускалась на его плечо.

Если быть откровенной, то я не смогла быть равнодушным зрителем. Моя ладонь как-то сама собой оказалась в моем самом интимном месте, и я стала слегка трогать себя пальцем, потом немного сильнее, еще сильнее.

И когда ритм их движений вдруг изменился, когда Полина не удержалась и за- стонала тихо и сдавленно, когда через секунду он резко вцепился в ее ягодицы и издал низкий гортанный рык, в эту секунду и мое тело пронзила сладкая, невыносимая судорога. Чтобы не заорать я вцепилась зубами в подушку.

— Вот, что значит любовь втроем, — усмехнулась я про себя.

Впервые я так близко видела любовное действо. И мне тоже захотелось любви.

Пережитые ощущения были настолько сильными, что я заснула еще до того, как они разжали свои объятия. По крайней мере, последнее, что я помню, это то, что она нежно целовала его мелкими частыми поцелуями, а он, упершись руками в пол позади себя, сидел гордо и вальяжно, как отгулявшийся кот.

Утром ничто не выдавало Полину.

Я же смотрела на то место, где все произошло, и не могла понять, как так, если им двоим было вот здесь так хорошо, то должны же они хоть чем-то отметить это. Тайно нарисовать на полу сердечко, что ли.

Дни в деревне протекали быстро и незаметно. Мы с Иркой и Романом подолгу купались в речке. Часто к нам присоединялся Жорка, Иркин дружок, хороший паренек, Ирка крутит им, как хочет.

Как-то на пляже я приснула под газетой, проснулась, а ни Ирки, ни Жорки нет.

Роман лежит рядом и смотрит на меня. Спала я на животе, как младенец. Ничего не подозревая поднимаюсь, а лифчик — бух на песок, и я с голыми сиськами. А Роман выпялился на меня и смотрит.

Я лифчик — хвать, прижала к себе, не пойму, как это он расстегнулся. Это я уже потом сообразила, что это Роман потихоньку расстегнул мне его. А тогда я не нашла ничего лучше, чем попросить Романа, чтоб он застегнул застежку. Он подполз ближе, я повернулась к нему спиной, почувствовала его пальцы, коснувшиеся моей спины. И вдруг я поняла, что он гладит меня.

Первым чувством был протест, возмущение, я резко повернулась к нему, он смотрел на меня озорно и весело.

— А что? — в тон мне ответил он.

Его ладонь продолжала оглаживать мою спину, талию.

— Одно другому не мешает. Тем более — троюродная. Во Франции женятся на кузинах.

— Так то во Франции. А у нас все строго.

— Ты мне нравишься. Неужели ты этого не чувствуешь?

Что я должна была отвечать? В том-то и дело, что я чувствовала. Его взгляды, касания, словно невзначай. Этого нельзя было не заметить. И все же он мой брат. Троюродный, правда. Я вроде уже и оправдываюсь. Вроде допускаю что-то.

— Чувствую, — ответила я, — но так нельзя.

— Можно, — ответил он и придвинулся совсем близко.

Я поняла, что меня сейчас будут целовать. Наверное, надо было вскочить, перевести все в шутку, убежать, наконец, и все сложилось бы иначе.

Но я осталась неподвижна и смотрела на его приближающиеся губы, как кролик на удава. Не знаю почему, но в последний момент я зажмурилась. Как дура.

И он меня поцеловал. Осторожно и бережно. В тот же миг теплая и мягкая рука коснулась моей голой груди. Я вздрогнула. Подлец, он так и не застегнул мне лифчик! Я дернулась, открыла глаза, но он крепко обнял меня и повалил на песок.

— Ты с ума сошел, Роман, что ты делаешь?

— Это ты сводишь меня с ума, — прошептал он хрипло.

— Не смеши, дай я лучше тебя еще поцелую.

И он снова стал меня целовать. Я пыталась увернуться. Честное слово.

Его ладонь по-прежнему лежала на моей голой груди. Это было жутко волнительно. Наконец, наши губы разъединились. Поцелуй был таким долгим, что мы никак не могли перевести дыхание.

— Ну, и что теперь? — спросила я. Зачем я это спросила?

— Сейчас ничего, вдруг кто-нибудь пройдет мимо, — нагло улыбнулся он.

— Да ты скотина, — я треснула его по щеке.

— За побои ответишь, — опять рассмеялся Роман.

— Еще посмотрим, кто за что ответит, — я оттолкнула его руку.

— Ну, не сердись, ишь ты какая, — он продолжал улыбаться.

А я и не сердилась. Хотя, наверное, надо было сердиться. Из кустов выползли Ирка с Жоркой. Оба красные, как раки. Вон оно что. Им проще. Они не кузены. Быстрым движением Роман застегнул мне лифчик. Ого, как мы умеем, когда надо!

Читайте также:  Болит поясница и ноги чем снять боль

С этого дня жизнь осложнилась. Роман старался остаться со мной наедине, между нами начиналась сладкая, захватывающая борьба, осложнявшаяся тем, что нам приходилось конспиративничать покрепче всех революционеров вместе взятых.

Я, кажется, влюбилась. Меня уже не волновали Полина с Сашей. Я поздно возвращалась домой, я проходила мимо них, сидевших на скамейке у теткиной калитки. Полина сидела у него на коленях, они целовались, а я прошмыгивала так тихонько, что они меня не замечали, и он даже не вынимал руки из-под ее юбки. Ирка, конечно, догадалась. Но помалкивала. Дело в том, что их отношения с Жоркой тоже, судя по моим наблюдениям, сдвинулись в известном направлении, и ей было выгодно использовать меня, как прикрытие и оправдание своих долгих гулек. И на строгий теткин вопрос, где вы шлялись до часу ночи, у нее был стандартный ответ, мы гуляли вчетвером — я, Ленка, Роман и Жорка.

Придраться было невозможно. Действительно, гуляли. Только мы с Романом лежали на его куртке, на безлюдном пляже, а они с Жоркой зажимались на кушетке в медпункте, где по ночам должен был дежурить его дед. Должен, но не дежурил. Внучек крепко выручал. И они оба были друг другу очень благодарны.

Ну, что дальше? Природа взяла свое. Одной женщиной на свете стало больше.

Потребны детали? Не будет деталей.

Все произошло очень просто и естественно. И почти не больно.

Несколько вечеров он изводил и меня, и себя тем, что он, собственно, уже был во мне, но так и не решался на последний штурм, на завершающий толчок, ты согласна, ты хочешь, ты не будешь жалеть, шептал он мне. Я вся дрожала, ну, давай же уже, хотелось крикнуть мне, что ты за садист, но он все медлил, может, действительно, жалел меня, но настала ночь, она была удивительно темная, и она, эта ночь, и стала той самой чертой, разделившей мою жизнь на «до» и «после».

К весне рана, нанесенная разлукой с Женей, стала рубцеваться. Я не забыл ее, но то, что она не писала мне, ожесточило меня, я стал смотреть на всех девушек, как на предмет похоти, не более того. В классе с приходом весны стали обостренно проявляться взаимоотношения девочек и мальчиков. Это выражалось в том, что двое-трое парней начинали на переменах гонять по классу какую-нибудь девушку, мы хватали ее за руки, она вырывалась, мы загоняли ее в угол, каждый старался ущипнуть или коснуться рукой груди, живота, коленей. Словно случайно кто-то из нас задевал рукой подол ее школьного платья, на миг обнажались стройные, обтянутые тонкими чулками бедра, мелькали застежки, и, редкая, дьявольская удача — край ее трусиков, розовых, белых, голубых, красных, желтых, с цветочками и без, кружевных и не очень, тонких, как папиросная бумага и плотных, смешных, старомодных панталончиков с резинкой внизу, чего только не носили по весне наши девочки.

От этих видений наше боевое начало поднималось на одиннадцать часов и уже до конца урока не было нам покоя, все мысли были только о следующей перемене, болезненно ныли кончики пальцев, только бы не вызвали к доске и не потому, что не выучил, а потому что выйти перед всеми, когда так торчат впереди брюки невозможно, только бы не вызвали, только бы не вызвали, но вот был бы смех, если бы все же вызвали, да не меня одного, а всех троих, да поставили мордой к классу, смотрите все, портной не виноват, в том, что вы видите, это у них так работают гормоны, мерзавцы, о чем вы думаете на уроке, вон из класса, ха-ха-ха, вот был бы концерт, и мы молчим, как мышки, не троньте нас, мы хорошие, и вот он, долгожданный звонок: вперед, кадеты, вперед, онегины, вперед, печорины, вперед болконские! — княжна мери, танька и олька ларины, наташка ростова, царица тамарка, все они, громко смеясь, якобы убегали от нас, а сами мчались к шкафу с химическими принадлежностями, вроде бы прятались за него, а мы тут как тут, наши лапы не знали усталости, грудей всего две, а рук шесть, самое дефицитное место внизу живота, между ногами, но оно, вообще одно, как быть, дорогая редакция? В очередь, в очередь, господа кадеты, онегин первый, печорин второй, болконский третий, только живая очередь, основной признак развитого, читай, шустрого, социализма, кто смел, тот съел, куда ты полез без очереди своей разгоряченной, вздрагивающей ладонью, туда нельзя, танька ларина, тесно сжимает ноги, она отбивается, визжит, но все это с хихиканьем, с веселым блеском глаз, словом, это нравилось и им, девчонкам, и нам, парням.

Я чувствовал себя старше и опытнее, но все равно, принимал участие в этих гонках юных кобелей. Постепенно я заметил, что одна из одноклассниц явно благоволит ко мне, она отталкивала ощупывающие ее руки, но так, что мои ладони оказывались отвергнутыми последними. Она позволяла мне больше, чем другим: как-то, воспользовавшись полумраком в классе (мы учились во вторую смену), я скользнул рукой под ее платье, она резко сжала ноги, но не стала меня отпихивать. И только когда моя ладонь достигла верхней кромки ее чулок, она, наконец, отвергла меня, причем, без традиционного тумака по спине.

Девушку звали Лидка. Я знал ее со второго класса, но никак не отмечал в своих любовных интересах. Я не писал ей записок, не дергал за косы, не приглашал на танцах, не звал в кино.

Это, скорее, она выбрала меня. И я отреагировал.

Однажды, кажется, это было в марте, резвясь на уроке физкультуры, я вдруг отметил про себя, что Лидки в спортзале нет. Но на первых уроках она была, я ее видел. Значит, она сейчас сидит в классе, сидит одна, скучает.

Я подбежал к физруку, что-то пробормотал ему про ушиб в коленке, пойду в класс, можно, ладно иди, он никогда мне не отказывал, зная, что на соревнованиях я отработаю втройне.

Я быстро умылся и торопливо пошел в класс. Взглянув на часы, я отметил, что в моем распоряжении двадцать минут. Что можно сделать за это время?

Я открыл дверь в наш класс. Сердце мое застучало тревожно и радостно.

Лидка, склонившись, сидела за партой. Она даже не повернулась.

Я неслышно подошел сзади и закрыл ей глаза ладонями. Она вздрогнула.

— Ничего не думала, испугалась просто.

— Просто и муха не кусает, а все с умыслом, — пошутил я.

— А тебя что, Герман прогнал с урока? — Герман это наш физрук.

— А что тогда? — она вдруг слегка покраснела.

— На тебя захотел посмотреть, — я сел рядом за ее парту.

— Посмотри, — она опять уткнулась носом в свою тетрадку.

Я придвинулся к ней совсем близко, так, что коснулся коленом ее бедра.

— Отчего у тебя такие ушки? — запел я.

— Нравятся, — я осторожно положил ладонь на ее коленку.

— Не балуйся, — прошептала она и столкнула мою руку.

— Я и не балуюсь, — сказал я и снова положил ладонь на тоже место.

Больше она меня не отталкивала.

— Тебе же другие нравятся, — она подняла голову и встряхнула волосами.

— На танцах все Тамарочку приглашаете.

Действительно, позавчера на танцах я часто танцевал с Томкой.

— Ты мне больше нравишься, но ты такая.. — я помолчал, здесь нужна была пауза.

Теперь она покраснела по-настоящему. Я легонько погладил ее колено.

— Не надо, — прошептала Лидка тихо и положила свою ладонь поверх моей.

— Ну, Лидочка, ну, девочка, — я обнял ее за плечи, притянул к себе, пытаясь поцеловать в губы.

— Пусти, ты с ума сошел, вдруг зайдет кто.

— Люблю тебя, Лидочка, — я, наконец, поймал ее губы, и мы слились в нашем первом поцелуе, таком коротком, но таком сладком.

— Ты что, ты совсем что ли, — бессвязно шептала она, отворачивая от меня свое лицо.

Я сидел, не шевелясь, я по-прежнему держал ее за плечи правой рукой, левая покоилась на ее колене. Несколько секунд мы молчали.

— Я не думал, что я тебе так неприятен.

— С чего ты взял, что ты мне неприятен? Потомки! Я обращаюсь к вам! Помните, что в любой любовной дуэли есть так называемые ключевые фразы. Смотрите, как изящно я подвел ее к этому важному моменту. Я твердо и уверенно обнимаю ее одной рукой, моя другая рука нежно и, словно рассеяно, поглаживает ее колено, так, что пальцы то и дело исчезают под коричневой кромкой ее форменного школьного платья, я почти дышу ей в шею, но это лишь антураж к главному, а главное в том, что я одной игрой слов заставил ее признаться, что она ко мне неравнодушна, теперь лишь грубость и невежество могут разрушить мои дальнейшие планы.

Но я не буду ни грубым, ни невежественным.

— Лид, если я тебе хоть немного, ну, это. Ну, нравлюсь, что ли, то давай.

— Что? — лицо ее стало совсем пунцовым.

— Будем встречаться. У тебя ведь нет парня? — я вкладывал в голос всю страсть и покорность, на которую был способен.

— Парня, может, и нет, но ты ведь на второй день сбежишь к Томочке?

— Да нет, Лида, нет, ты что, мне не доверяешь?

Я вновь стал искать ее губы, на этот раз она совсем не отворачивалась, я стал заваливать ее на спинку парты, мне безумно захотелось погладить ее ноги, но я победил себя, я сдержался и мысленно отправил похвалу самому себе, сейчас никак нельзя было спешить, нельзя было перегибать палку.

На этот раз я целовал ее долго, я заметил, что она отвечает мне, мой язык скользнул между ее губ, она разжала зубы и, как предвестие всего последующего, я задвигал языком у нее во рту, туда-сюда, легко и нежно, туда-сюда, и еще раз, и еще.

— Зачем ты так делаешь, — почти простонала она, на секунду оторвавшись от моих губ.

— Потому что люблю тебя, разве тебе это не нравится? — прошептал я хрипло.

— Не знаю, я так никогда не целовалась, — простодушно ответила она.

— Лида, знаешь что? — произнес я через минуту.

— Хочу попросить тебя об одном.

— Ну, если мы с тобой. То ты не позволяй другим трогать себя на переменке.

— Я и не позволяю, — лицо ее вспыхнуло.

— А ты к другим тоже не клейся, — прошептала она.

— Конечно, ведь теперь у меня есть только ты.

Я по хозяйски скользнул ладонью вверх по ее ногам, я стал снова целовать ее в губы, радостно отмечая, что она совсем не сопротивляется, дикое желание неожиданно пронзило меня, мои пальцы миновали верхнюю кромку чулка, гладкую ткань тонких штанишек, еще вверх и вот резинка, тут я ощущаю горячую кожу ее живота, мои пальцы-умнички знают свое дело, они проскальзывают под резинку и теперь вниз, но уже по глади ее раскаленного озера, вниз, о, что это за чудо, довольно густые заросли курчавых волосиков, да она уже совсем взрослая, мелькает в моем разгоряченном мозгу, ей, наконец, удается прервать наш поцелуй, она тесно сжимает ноги, пусти, не надо, не надо, она чуть не плачет, и я ее отпускаю.

Из коридора послышался отдаленный, быстро приближающийся шум, урок физры закончился, наш веселый народец метелил в класс. Лидка торопливо приводила себя в порядок.

— Ты хоть бы отвернулся, — прошептала она, пристегивая застежку чулка.

Когда это я успел ее расстегнуть?

— Ты ведь моя девушка, что тут такого? Давай помогу, — я протянул руку.

— Перестань, лучше пересядь к себе, хочешь, чтоб нас засмеяли?

Я еще раз чмокнул Лидку в щечку и пересел на свою парту, это в другом ряду и на две парты сзади.

В следующую минуту дверь распахнулась, в класс ввалился Ванька и прямо с порога заорал:

— Какого ты смылся, мы из-за тебя продули! — набросился он на меня.

— Колено, колено, — не мог угомониться Ванька, — продули два три!

— Действительно, обидно, ведь выигрывали два ноль.

Я что-то еще отвечал Ваньке, но сам украдкой посматривал на Лидку, она, словно, не замечала нас, знай, пописывала в тетради.

С этого дня началась иная жизнь. Ничего не ведающие парни попытались было по-прежнему зажимать Лидку, но получили такой злобный отпор, что оторопели.

— Лидка дерется, словно озверела, — пожаловался мне Игорь.

На уроке я вдруг чувствовал на себе ее взгляд, я поднял голову и увидел, что она смотрит на меня, поставив на парту маленькое зеркальце.

Я подмигивал ей, она улыбалась, показывала мне язык и зеркальце исчезало.

Мне мучительно захотелось близости с ней.

Я смотрел на ее спину и видел лишь застежку ее форменного, коричневого платья, мне хотелось только одного — расстегнуть ее, дальше будет лифчик, он тоже застегнут на спине, и его я сниму, я раздену ее, я буду долго целовать и гладить ее тело, вот она уже подо мной, отчего она вдруг стала так похожа на Женю?

— Осипов, о чем мечтаем? — физик смотрит на меня, удивленно подняв брови.

— О третьем законе Ньютона, Юрий Иванович.

— О взаимном притяжении тел?

Физик улыбается. Классный мужик. На переменках я теперь имел монопольное право прижимать Лидку к стенке, мы стояли друг против дружки, как мартовские кошки, мои руки были уперты в стены по обе стороны от Лидки, я не прикасался к ней, лишь иногда я немного сгибал ногу и толкал своим коленом ее коленку, она, смеясь, толкала меня обратно, она нагибалась, чтобы выскользнуть из кольца моих рук, но не тут-то было, да и она сама, видимо, не сильно хотела вырваться.

Если бы уважаемые члены педсовета услышали, что я ей шептал при этом, меня бы в тот же день исключили из школы и из рядов нашего славного комсомола.

— Лид, смотри, как у меня стоит.

— Ты все же посмотри, это ведь на тебя.

— Брюки порвутся, — прошептала она, скосив вниз глаза.

— Лид, какого цвета у тебя трусики? — продолжал я нагло.

— А вот сейчас мы проверим, — я опускал руку, делая вид, что собираюсь задрать ее платье.

Она хватала мою руку и между нами начиналась, сладкая, древняя борьба.

К моему удивлению, глядя на нас, класс стал естественным образом разбиваться на пары, коллективные зажималки почти прекратились, зато теперь выяснилось, что в классе катастрофически не хватает углов, где бы могли тихо шептаться и жаться друг к другу определившиеся дуэты.

Мы стали встречаться вечерами. Все проходило почти по одному сценарию.

Я обнимал ее и увлекал в темноту школьного сада, там я почти насильно усаживал ее в траву, я расстегивал ее пальто, я целовал ее губы, лицо, мои руки не знали удержу, я заваливал ее назад, я гладил ее ноги, сминал кверху ее короткую юбку, нет, нет, шептала она, ну что ты, милая, хрипел я в ответ, ты ведь тоже хочешь, позволь мне, ты ведь моя, я пытался стаскивать с нее трусики, мне мешали резинки чулок, я начинал их расстегивать, пусти, я закричу, сердилась она, я наваливался на нее, я раздвигал ее ноги, мамочка, я боюсь, вскрикивала она и вдруг начинала плакать.

Женских слез вынести я не мог. И я отпускал ее.

— Перестань, не плачь, — говорил я ей.

— Ты меня не любишь, — хныкала она, поправляя одежду.

— Люблю! С чего ты взяла, что не люблю?

— Лидка, я хочу, чтоб ты стала моей.

— Лид, ты еще девочка? — шептал я, сжимая сквозь толстое платье ее грудь.

Она молчала, только немного противилась моим рукам.

— Ну, скажи, ты ведь еще ни с кем? — не унимался я.

— Что «ни с кем»? — она явно злилась.

— Ну, вот это, — я скользил рукой под ее юбку, гладил ее там.

— «Это» — ни с кем, пусти, отстань, — она пыталась вырваться.

— Лида, стань моей, ты не бойся, я буду осторожен, ведь если мы любим. друг друга, то это все равно должно случиться, не мучь меня и себя.

— Неправда, тебе тоже хочется, ведь ты приходишь ко мне на свидания, неужели тебе не нравится, когда я тебя целую, ласкаю?

Она молчала. Она вообще была неразговорчива. Руки мои не знали покоя, я гладил ее непрерывно, то там, то тут. Вскоре мне удалось запустить пальцы под резинку ее штанишек, я стал трогать ее там, потом самый смелый из пятерых братцев смог проскользнуть внутрь девичьего тела, совсем чуть-чуть, и это ее, видимо, очень возбудило, она сама двигалась на моем пальчике и сладострастно вздрагивала, а однажды громко застонала.

— Лида, ты тоже хочешь, — шептал я убежденно, — только сказать стесняешься.

— Я не знаю, — сказала она, с трудом переводя дыхание.

— Лида, ты не бойся, больно только первый раз и совсем немного.

— А ты откуда знаешь? — голос ее вдруг стал суровым.

Я нес ей Бунина — седьмой том, нес Золя, нес Мопассана.

Следующий этап наступил поразительно быстро. Спасибо классикам.

Недели через две, все так же держа ее между упертыми в стенку руками, я неожиданно для самого себя произнес

— Куда? — озорно улыбнулась она.

— Так, посидим, музыку послушаем, побалуемся.

Я, подлец, последний глагол использовал специально, ежу ведь понятно, что посидим, послушаем — это одно, а побалуемся, это, извините, совсем другое.

Она отвела глаза в сторону, посмотрела в окно. И ответила. Я чуть не упал.

— Назначь время, — сказала она тихо.

— Завтра в девять, — мое сердце едва не выскакивало из груди.

Бог мой, я боялся только одного, чтобы был нормальный день, чтоб родители тихо и мирно ушли на работу, «трудовые будни — праздники для нас», глубинный смысл слов этой песни вдруг дошел до меня ярко и доходчиво, пусть они мирно работают, не дай бог, чтоб кому-нибудь из них приспичило вдруг вернуться, и чтоб ей ничего не помешало, чтоб она пришла, чтоб пришла, чтоб пришла.

И она пришла. Ровно в девять.

Предки опять переругались. Терпеть не могу их ссор, однажды я попыталась вмешаться, но мать так на меня наорала, словно я основная виновница их стычек.

С тех пор, когда они грызутся, я ухожу из дома и долго брожу по улицам.

Честно сказать, хочется удрать куда-нибудь. Только мне их обоих жалко.

Вот и сегодня я вышла на улицу, подальше от скандала. Уже темнеет.

— Что, гуляем? — Я стала присматриваться, чтобы понять, откуда слышится голос.

А, это наш сосед Сашка. Ему уже тридцать, его жена три года назад сбежала с каким-то военным. С тех пор он живет один со своей старой матерью.

— Да вот, воздухом подышать вышла.

— Иди сюда, посидим на лавочке.

Чего ж не посидеть, давай, посидим. Я подошла поближе.

О том, как мы посидели, в другой раз. Ладно?

источник